Праздник женского безумия: обзор фильма «Горничная»

В девяностые бытовые триллеры прикидывались серьезным кино о скрытых страхах и подавленных травмах, хотя на деле были бульварными аттракционами про власть, зависть и психоз. «Горничная» Пола Фига («Простая просьба») даже не пытается этого стесняться: это сознательно гипертрофированный, злорадно стильный наследник жанра, который сразу признается в любви к его безвкусице, жестокости и чрезмерности. И именно поэтому проект работает лучше многих своих предшественников.

История начинается максимально знакомо. Милли — проблемная, бедная, социально уязвимая девушка — устраивается домработницей в роскошный дом обеспеченной Нины Винчестер. В первые же сцены фильм притворяется старым добрым триллером а-лая «чужак в доме»: новая прислуга, чердачная комната, богатая хозяйка с холодной улыбкой и идеально отполированным бытом. Но за закрытыми дверями и странными правилами скрывается нечто зловещее. Чем ближе Милли подбирается к шокирующей разгадке, тем очевиднее становится: ее собственные тайны тоже не останутся в тени.

Пока Милли терпит и цепляется за работу как за последнюю соломинку, «Горничная» аккуратно выстраивает классовую и психологическую асимметрию. Богатство здесь — не фон, а оружие. Дом Винчестеров превращается в лабиринт власти, где правила меняются по настроению хозяйки… и она тут как эмоциональная граната без чеки. Фиг снимает это с ехидной точностью: Нина в исполнении Аманды Сайфред возникает за спиной Милли как в хоррорах, обвиняет, противоречит сама себе, а затем требует абсолютной лояльности. В этот момент фильм кажется сатирой на поздний капитализм, где эмоциональное насилие маскируется под «сложный характер».

Но примерно в середине «Горничная» делает то, что умеет лучше всего — дергает ковер из-под ног. Фильм начинает методично уничтожать любые ожидания зрителя. Сюжетные повороты следуют один за другим, и в какой-то момент становится ясно, что здесь нет нормальных людей. Сидни Суини, даже если не учитывать ее гены и джинсы, постепенно и хорошо раскрывает другую сторону Милли. Дуэль между героинями превращается в соревнование по выживанию, где психоз становится языком общения.

Пол Фиг, которого по привычке можно воспринимать как комедиографа, здесь работает в режиме холодного контроля. Его юмор не исчезает, но становится ядовитым и точечным: смешно ровно до тех пор, пока не становится тревожно. Это стилизованный триллер, где китч, насилие и социальный комментарий существуют в одном регистре. Фильм не пытается быть правдоподобным — он требует, чтобы зритель принял его правила и наслаждался тем, как они ломаются.

В итоге «Горничная» — это не столько возвращение тех стареньких триллеров, сколько их злая эволюция. Фильм осознанно вторичен, нарочито избыточен и временами безвкусен, но именно в этом его энергия. Это кино, которое понимает, что сегодня страх — это не вторжение чужого в уют, а осознание того, что уют сам по себе может быть формой насилия. И если Фрида Макфадден действительно считает экранизацию сильнее собственной книги, с ней трудно спорить: в версии Фига эта история наконец перестает притворяться серьезной и становится тем, чем всегда хотела быть — шумным, жестоким и дьявольски увлекательным зрелищем.