Сатанизм против гуманизма: обзор фильма «28 лет спустя: Часть II. Храм костей»
Фильм может раздражать своей перегруженностью символами от Алекса Гарленда и чрезмерной кровавостью, но в рамках франшизы это, возможно, самый концептуально насыщенный проект.
Прошлым летом связка из режиссера Дэнни Бойла и сценариста Алекса Гарленда не просто перезапустила зомби-жанр, а вновь превратила его в политическую и психологическую метафору с очень необычным визуалом. Сиквел, о котором сейчас пойдет речь, сняла Ниа ДаКоста, режиссер «Кэндимена», умеющая работать с хоррором как с формой социального комментария, а не просто набором шоковых сцен. Тут создатели выбрали более традиционный, но не менее выразительный кинематографический подход. И знаете, хочется требовать добавки.
Продолжая линию предыдущей части, история вновь сходится на фигуре Спайка (Элфи Уильямс) — подростка, оказавшегося между двумя радикально разными философиями. С одной стороны — доктор Иэн Келсон (Рэйф Файнс), местами безумный гуманист, который пытается сохранить остатки научной этики и сострадания даже по отношению к зараженным. Его работа с альфой по имени Самсон выглядит одновременно пугающе и трогательно: попытка найти разум в абсолютной ярости кажется безнадежной, но есть нюансы, которые мы узнаем в следующей части… если она случится. В общем, Келсон — персонаж, живущий на грани между наукой и мистикой, и его Храм костей — не столько монумент смерти, сколько отчаянная попытка придать хаосу форму памяти.
С другой стороны — сэр Джимми Кристал (Джек О’Коннелл) и его культ, выросший из детской травмы в карикатурную, но оттого не менее страшную форму языческого сатанизма. Его «благотворительность», его соратники, его ритуалы — это не борьба с заражением, а наслаждение распадом, превращенное в идеологию. Там, где Келсон ищет лечение, Джимми утверждает власть, и фильм методично показывает, что человеческая жестокость в этом мире давно обогнала вирус по уровню изощренности. Самые шокирующие сцены связаны не с зараженными, а с тем, как культ обращается с живыми, и именно здесь фильм окончательно возвращается к главному тезису всей серии: в условиях катастрофы человек остается самым опасным хищником.
Как мы помним, связующим элементом между этими крайностями остается Спайк — фигура, через которую фильм задает вопрос о выборе его будущего. Его путь второстепенен для истории, и это не героическое становление, а болезненное наблюдение за тем, как разные формы веры, науки и власти одинаково легко превращаются в оружие. Финальное столкновение линий Келсона и Джимми не столько подводит итог, сколько намеренно оставляет ощущение незавершенности, подталкивая историю к следующей главе, которая выйдет только благодаря хорошим сборам. И имейте в виду, Аарону Тейлору-Джонсону в этой истории места не оставили и сюжетная линия малыша, родившегося от зараженных, также затронута не будет. Молимся за зеленый свет продолжению. Зато завезли очень много осознанного юмора.
Постановка ДаКосты делает вышеописанный конфликт максимально прямолинейным. Насилие здесь не просто жестокое, а демонстративное и даже извращенное, доведенное до уровня ритуала. И заметно, что фильм будто сознательно идет в сторону фолк-хоррора и сатанинской притчи, жертвуя бунтарской энергией Бойла и экшеном ради цельной интонации. Мне это не понравилось, но я знаю людей, которым больше пришлась по душе именно режиссура ДаКосты. Но истинное наслаждение было получено от концовки: от той самой легендарной композиции Джона Мёрфи до сюжетного «вот это поворота». Только ради этих двух моментов хочется влепить фильму на пару баллов больше положенного.
В итоге, «Храм из костей» может раздражать своей перегруженностью символами от Алекса Гарленда и чрезмерной кровавостью, но в рамках франшизы это, возможно, самый концептуально насыщенный фильм. Он расширяет мифологию, добавляя в культовый зомби-апокалипсис новые идеи о том, как человечество отчаянно пытается придать смысл собственному концу. И если заключительная часть сумеет собрать воедино этот хаос идей, образов и крайностей, вся новая трилогия может оказаться куда более цельным и мрачным высказыванием, чем казалось на старте. Это вновь не блокбастер, который хочет сорвать кассу. Это кино, которое хочет остаться в голове и сделать там беспорядок.
