Ад на необитаемом острове: почему «На помощь!» — идеальный триллер для выгоревших на работе
Фильм остается редким примером оригинального жанрового кино, которое не стесняется быть неприятным, жестоким и откровенно злым.
Режиссер Сэм Рэйми всегда умел превращать телесные страдания в незабываемую форму развлечения, и «На помощь!» с первых минут дает понять, что дядя то по-прежнему получает от этого искреннее, почти детское удовольствие. Камера прям смакует все виды мерзости и унижения с тем самым задором, который когда-то сделал его «Зловещих мертвецов» и «Затащи меня в ад» культовыми. Рэйми не маскирует жестокость под «высокий» жанр и не ищет оправданий — это кино, которое сознательно хочет быть липким, шумным и немного оскорбительным для хорошего вкуса, и в этом его жирный плюс.
Отправной точкой становится офисный ад, знакомый куда большему числу зрителей, чем тропический остров. Линда — незаметная, неловкая и хронически недооцененная сотрудница, которую годами обходят стороной, пока ее идеи присваивают более наглые коллеги. Новый босс Брэдли — идеальный корпоративный хищник: самодовольный, ленивый и уверенный, что мир вращается вокруг него. Унижение Линды достигает пика во время деловой поездки на частном самолете, где над ней смеются буквально всем салоном, и именно в этот момент Рэйми обрывает социальную сатиру катастрофой — самолет падает, и из всей этой корпоративной экосистемы выживают только двое.
Попав на необитаемый остров, фильм быстро и без сантиментов меняет правила игры. Брэдли оказывается беспомощным телом с травмированной ногой и нулевыми навыками выживания, тогда как Линда внезапно раскрывается как человек, способный адаптироваться, действовать и брать ответственность. Этот сдвиг власти — знакомый по «Треугольнику печали» и другим сатирическим притчам о классовом неравенстве — у Рэйми приобретает куда более агрессивную, почти садистскую форму. Здесь нет плавного перевоспитания и романтического сближения: отношения между героями сразу выстраиваются как поле боя, где каждое проявление заботы может оказаться ловушкой.
Центральным мотором фильма становится игра характеров, и именно здесь «На помощь!» выигрывает больше всего. Рэйчел МакАдамс без колебаний разрушает собственный гламурный образ. Ее Линда сначала кажется почти карикатурой — зажатая, неряшливая, социально неуклюжая, но по мере развития сюжета в ней проявляется не только практическая смекалка, но и маниакальная готовность принять новую реальность как форму освобождения. Дилан О’Брайен, в свою очередь, виртуозно балансирует между «жалким» и «отвратительным», заставляя зрителя сомневаться, где заканчивается его показное раскаяние и начинается очередная попытка манипуляции.
Рэйми сознательно отказывается от психологического реализма в пользу постоянной нестабильности мотиваций. Персонажи то сближаются, то готовы перегрызть друг другу горло, и фильм получает энергию именно из этой непредсказуемости. Здесь нет правильных решений и логичных эмоциональных арок — только серия эскалаций, где каждый компромисс немедленно оборачивается новым витком насилия. Это может раздражать, но именно тут чувствуется режиссерская рука Рэйми. Его не интересует правдоподобие, его интересует реакция зрителя — смех, отвращение, напряжение. И все это работает на ура.
Как хоррор «На помощь!» тоже не забывает о том, кто его снял. Помимо телесного ужаса, фильм регулярно подкидывает резкие, почти карикатурные скримеры и визуальные гэги, которые работают именно благодаря своей чрезмерности. Графика немного халтурная, но сцена с кабаном все равно вам запомнится. Музыкальное сопровождение местами удивляет сдержанностью, но была очень запоминающаяся и попадающая в напряжение сцены композиция, похожая на нечто из работ Ари Астера.
Финал и кульминация, к сожалению, не дотягивают до того уровня безумия, который фильм методично наращивает, и в какой-то момент кажется, что Рэйми сознательно нажимает на тормоз. Но даже со всеми оговорками «На помощь!» остается редким примером оригинального жанрового кино, которое не стесняется быть неприятным, жестоким и откровенно злым. Это фильм не столько про выживание на острове, сколько про накопленную офисную ярость, наконец получившую право на выплеск. Мерзкий, шумный и местами отталкивающий, он ощущается как терапия для тех, кто слишком долго терпел — и как напоминание, что Рэйми все еще умеет превращать человеческие слабости в зрелище.
