Комета упала, интерес — тоже: зачем вообще понадобилась «Гренландия 2: Миграция»
«Миграция» выглядит как дорогая фантазия о том, что было бы дальше, если бы кто-то очень настаивал на продолжении истории, у которой уже была точка.
Редко бывает так, что фильм вызывает не злость и даже не раздражение, а почти физическое недоумение: зачем это вообще было сделано… ладно, вру, это случается достаточно часто. И «Гренландия 2: Миграция» — именно из таких случаев. Это не просто ненужный сиквел, а побочный продукт успеха. Первый фильм, вышедший в двадцатом году на фоне пандемии, неожиданно сработал — не потому, что был выдающимся, а потому что попал в нерв времени, предложив достаточно тревожную историю конца света. Продолжение же начинается с ощущения, что никакого плана дальше у создателей не существовало вовсе.
Если «Гренландия» была фильмом о катастрофе, то «Миграция» — это затянутое послесловие, лишенное и напряжения, и смысла. Комета уже упала, цивилизация уничтожена, большая часть Земли непригодна для жизни, и семья Гэррити пережидает апокалипсис в подземном бункере. Но вместо того чтобы предложить новую угрозу, конфликт или хотя бы моральную дилемму, фильм просто выталкивает героев в очередное путешествие. Теперь они не бегут от конца света, а бесконечно куда-то идут: из Гренландии в Европу, из бункера в бункер, от руин к руинам.
Формально «Миграция» пытается быть постапокалиптическим роуд-муви, но на деле оказывается скучной серией эпизодов, связанных лишь необходимостью двигаться вперед. Персонажи садятся в транспорт, выходят из него, отбиваются от мародеров, встречают пару условно добрых людей — и все это выглядит как набор знакомых клише, заимствованных из любого постапокалиптического кино последних двадцати лет. При этом ни один из этих элементов не получает развития или собственной интонации.
Особенно бросается в глаза то, насколько фильм утратил человеческое измерение, которое, при всех оговорках, все же было в оригинале. В первой «Гренландии» семейные конфликты, страх за ребенка, чувство вины и беспомощности хоть как-то оживляли происходящее. Здесь же Джон, Эллисон и Натан превращаются в безликий отряд выживания, между которыми почти не происходит ничего, кроме дежурных реплик и заранее предсказуемых эмоциональных реакций.
Джерард Батлер в этой истории выглядит особенно уставшим. Его фирменная угрюмость здесь не работает как суровая харизма, а скорее, как признак полного отсутствия материала для игры. Он много ходит, кашляет, смотрит вдаль и время от времени участвует в экшн-сценах, которые должны были бы встряхнуть фильм, но вместо этого лишь подчеркивают его инертность. Ни переход через веревочный мост, ни кометный дождь, ни перестрелки в разрушенных городах не вызывают настоящего напряжения — они существуют как обязательные аттракционы, между которыми кино медленно ползет дальше.
Отдельного упоминания заслуживает претензия фильма на «серьезное высказывание». Название «Миграция» недвусмысленно намекает на параллели с современным миграционным кризисом, экологическими катастрофами и моральным распадом общества. Фильм словно уверен, что одного факта их присутствия достаточно, чтобы придать истории вес, забывая о необходимости хоть как-то их осмыслить. В результате получается не социальная аллегория, а тяжеловесная пустота, замаскированная под значимость.
Хуже всего то, что «Гренландия 2» лишена даже базового развлекательного импульса. Это редкий случай постапокалиптического фильма, в котором конец света ощущается удивительно безопасным и обыденным. Мир разрушен, но опасности словно существуют по расписанию; цивилизация исчезла, но герои без особых проблем находят еду, транспорт и временные убежища.
В итоге «Миграция» выглядит как дорогая фантазия о том, что было бы дальше, если бы кто-то очень настаивал на продолжении истории, у которой уже была точка. Это кино не злое, не провокационное и даже не откровенно плохое — оно просто пугающе пустое и ненужное. И если первый фильм оказался неожиданным исключением в фильмографии Батлера, то второй лишь подтверждает правило: иногда лучше оставить катастрофу там, где она закончилась, а не превращать ее в утомительное путешествие без цели и эмоций.
