Откуда вообще берется искусство: обзор фильма «Хамнет: История, вдохновившая Гамлета»
«Хамнет» работает не как биография и не как историческая драма, а как медитация о любви, утрате и странной способности искусства превращать личное горе в нечто универсальное.
Прежде чем начинать обзор, внесу немного контекста. У Шекспира и его жены было трое детей: Сюзанна, Хамнет и Джудит. Хамнет умер в возрасте 11 лет. Причина смерти точно неизвестна, но историки чуму или инфекцию. Через несколько лет после этой трагедии Шекспир написал пьесу «Гамлет». В те времена имена Хамнет и Гамлет часто считались одной и той же вариацией имени, поэтому многие исследователи предполагают, что смерть сына могла повлиять на создание трагедии. Но никаких прямых доказательств того, что пьеса была написана именно из-за смерти сына, нет. Это лишь историческая гипотеза.
Фильм «Хамнет: История, вдохновившая Гамлета» — эмоционально тяжелая штука. Он основан на книге «Хамнет» Мэгги О’Фаррелл, которая решила рассказать эту историю не про Шекспира, а про его жену. А если копнуть глубже, тут показано, как личная трагедия может превратиться в искусство. Фильм Хлои Чжао («Земля кочевников») начинается как тихая, почти идиллическая история любви, в которой все кажется простым и естественным.
В центре сюжета — Агнес, свободолюбивая девушка, словно выросшая из самой природы. Впервые мы видим ее спящей у корней огромного дерева, как будто она сама часть этого леса. Вскоре ее замечает молодой учитель латыни Уильям, который Шекспир, хотя фильм почти не зацикливается на его имени или будущей славе. Между ними вспыхивает мгновенное притяжение: они встречаются тайком, прячутся в сараях, убегают в лес. Их любовь кажется настолько очевидной и естественной, что мнение их семей или социальные условности просто теряют значение.
Первая часть фильма словно дышит ощущением жизни. Чжао снимает сельскую Англию как пространство, где человек и природа почти неразделимы. Камера часто задерживается на природе превращая окружающий мир в полноценного героя истории. В этом мире Агнес чувствует себя дома: она разбирается в травах, делает настои, рожает ребенка в лесу и вообще живет так, будто цивилизация — это недоразумение. Но постепенно ее реальность рушится. Уильям понимает, что ему нужно ехать в Лондон, чтобы стать драматургом, и их жизнь начинает делиться на две части: тихая семейная идиллия в Стратфорде и все более успешная карьера Шекспира вдали от дома.
Сначала эта дистанция кажется лишь бытовой трудностью. Когда Уилл возвращается, дом снова наполняется жизнью, дети радуются отцу, а между супругами по-прежнему чувствуется та самая искра. Но фильм медленно и почти незаметно подводит зрителя к трагедии, о которой вы, впрочем, уже знаете заранее. Смерть Хамнета становится тем событием, которое разрывает эту семью пополам. Чжао не превращает эту часть истории в нечто громкое. Напротив, она показывает горе как что-то медленное и вязкое. Агнес закрывается в себе и буквально растворяется в скорби, тогда как Уильям уходит от боли в работу, все чаще оставаясь в Лондоне.
Именно здесь фильм начинает говорить о том, как люди переживают утрату по-разному. Для Агнес горе — это почти первобытное состояние, которое невозможно объяснить словами. Для Уильяма — это импульс к творчеству. Он превращает свою боль в пьесу, которая со временем станет «Гамлетом». Но «Хамнет» не пытается подробно показать процесс создания великой трагедии. Режиссер показывает, как искусство может стать способом пережить потерю, превратить личную трагедию во что-то, что сможет тронуть тысячи людей.
Ну и главная сила фильма — в актерских работах. Пол Мескал играет Шекспира сдержанно и тихо. Но именно благодаря этой сдержанности моменты, когда он все-таки не выдерживает, оказываются особенно сильными. Однако фильм по-настоящему принадлежит Джесси Бакли, которая со стопроцентной вероятностью урвет «Оскар» уже на этой неделе. Ее Агнес проходит путь от свободной и почти дикой девушки до матери, переживающей самую страшную утрату, и делает это с такой эмоциональной силой, что некоторые сцены буквально невозможно забыть. Иногда ей достаточно просто стоять в кадре, чтобы передать весь масштаб переживаемого. А игра детей… мое почтение: я не перестаю удивляться, насколько они понимают материал и порой выдают работы на голову выше своих старших коллег по цеху.
Также совершенно неожиданно, в самый драматичный момент, заиграет композиция On the Nature of Daylight Макса Рихтера. Кто понял — тот понял. Кто нет — все равно поймет, когда ее услышит. Композиция чересчур известная, и в самом конце, когда она зазвучала, мое настроение окончательно испортилось — но в хорошем смысле. К этому моменту фильм уже незаметно подвел тебя к эмоциональному краю, что даже не сразу понимаешь, насколько сильно он зацепил. И когда музыка начинает звучать, возникает ощущение полного опустошения после просмотра: не слезливая манипуляция, а тихая, тяжелая эмоция, которая просто накрывает и заставляет сидеть в кресле еще несколько секунд после титров, переваривая увиденное.
В итоге «Хамнет» оказывается не столько картиной о Шекспире, сколько эмоционально сильным фильмом о том, откуда вообще берется искусство. Чжао показывает, что за великими произведениями иногда стоят не громкие истории успеха, а тихие, почти невыносимые человеческие трагедии. И именно из этой боли рождается то, что переживает века. Поэтому «Хамнет» работает не как биография и не как историческая драма, а как медитация о любви, утрате и странной способности искусства превращать личное горе в нечто универсальное. Мне плохо, я пошел курить.
