«Если мы будем повторять за российскими комиками, всегда будем на шаг позади»: Тарас Косымбаров о русскоязычном стендапе в Узбекистане

— Как вы пришли в стендап?

— От безвыходности, как бы смешно это ни звучало. Я, как и многие, занимался КВН. Со временем КВН закончился, все повзрослели. Мы с ребятами, которым хотелось продолжать заниматься юмором, пытались делать что-то вроде очень слабой версии Comedy Club. Очень быстро все разочаровались и разошлись, а мне очень хотелось продолжать.

В каком-то фильме я увидел стендап-комика и подумал: «Как это круто! Ему никто не нужен — только он сам и микрофон». Это желание быть независимым двигало мной весь первый год, хотя не было ни площадок, ни индустрии.

В то время у нас практически не было открытых микрофонов и площадок. Поэтому первый год я буквально выступал перед стеной. Просил знакомых снять меня на видео, выкладывал его на YouTube, читал комментарии и краснел.

Помните ли вы свое первое полноценное выступление перед публикой и что вы чувствовали?

— Входить в это приходилось очень мягко. Сначала я выступал в Elvis Bar — выходил на сцену в паузах, пока музыкальная группа отдыхала и пила воду.

Первое полноценное выступление было перед друзьями и знакомыми. У меня не было возможности обкатывать материал по три минуты на открытых микрофонах, поэтому я сразу написал полчаса абсолютно непроверенного материала и вышел с ним.

Было невероятное волнение и страх, ведь ты один на сцене. Но после выступления пришло огромное чувство удовлетворения, а некоторые зрители тоже захотели попробовать себя в комедии. Так мы и начали делать всё вместе.

— Сейчас вы уже много лет выступаете. Страх сцены остался?

— Конечно. Может быть, он изменился, но полностью никуда не исчез.

В стендапе ты одновременно и автор, и режиссер, и актер.

Все, что происходит на сцене, зависит от тебя. Поэтому каждый новый материал — это практически экзамен. Волнение есть всегда, и, наверное, это скорее плюс — оно придает выступлению особую изюминку.

— Сталкивались ли вы с творческим кризисом и как с ним боретесь?

— Я как раз сейчас нахожусь в процессе выхода из такого кризиса. Некоторое время назад я осознал, что у меня нет нового материала — только очень хороший, проверенный, но невероятно старый стендап, который уже слышали все мои постоянные зрители.

В какой-то момент я понял, что дальше так продолжаться не может, и принял решение выступать только с новым материалом, чтобы двигаться дальше.

— Как, на ваш взгляд, изменился стендап в Узбекистане за последние десять лет?

— Стендап невероятно эволюционировал — и в Узбекистане, и по всему СНГ. Раньше инфраструктура была закрытой: ты соревновался с командами КВН или стремился попасть в телевизионные проекты вроде «Стендап на ТНТ» или «Comedy Баттл».

Сейчас, с появлением быстрого интернета, путь сократился, но горизонтальная конкуренция выросла в разы. Ты конкурируешь со всеми комиками мира в одной ленте.

Зритель может открыть одну ленту и посмотреть русского, американского, узбекского, английского комика. Поэтому тебе уже недостаточно просто выйти на сцену.

Можно быть смешным у себя на кухне, снимать Reels или TikTok — и тебя увидят миллионы. Перестроиться на эту систему человеку моего возраста — мне 38 — сложнее, чем 20-летним. У меня даже есть лёгкая «инстафобия». Но таков современный мир, к этому нужно приспосабливаться.

— Что сегодня делает русскоязычного комика именно узбекским?

— В первую очередь менталитет. В Узбекистане с молоком матери впитывается уважение к старшим и теплота в общении. Есть определенные вещи, которые ты понимаешь, если живешь здесь: отношение к старшим, к семье, к людям, местной культуре. Наш стендап более душевный, менее агрессивный.

Человек приходит на выступление, чтобы расслабиться и получить удовольствие, а не слушать агрессию. Местные комики это чувствуют и выступают в первую очередь для зрителя, а не для себя.

— Можно ли уже говорить о самостоятельной идентичности русскоязычного стендапа в Узбекистане?

— Мне кажется, пока еще рано.

Сейчас каждый комик находится в поиске собственного голоса. На местную сцену сильно повлияли российские комики, в том числе те, кто переехал в Узбекистан.

При этом местный колорит уже есть. Мы пишем материал для местной аудитории, говорим о том, что здесь происходит. Но отдельного сформированного направления я пока не вижу.

— Как вы относитесь к российским комикам, которые приезжают выступать в Узбекистан?

— Если они смешные — прекрасно.

У местного комика есть преимущество: он лучше знает аудиторию и понимает контекст. А приезжий комик может увидеть привычные для нас вещи совершенно по-другому. Для него они новые и странные.

За последние несколько лет граница между «приезжими» и местными стала постепенно стираться. Многие люди, которые приехали сюда, уже несколько лет живут в Узбекистане и стали частью местной сцены. У меня есть на эту тему шутка: «Вы не понаехали, вы уже понаоставались».

— Нужно ли приезжим комикам адаптировать свой материал под узбекскую аудиторию?

— Однозначно.

Причем я бы даже не говорил об адаптации старого материала. Лучше писать новый.

Россия и Узбекистан — разные культурные среды. То, что работает там, необязательно будет работать здесь. И наоборот.

— Если представить, что российские комики перестанут приезжать в Узбекистан, станет ли местная сцена слабее?

— Нет.

Конечно, зрителям интересно увидеть известных комиков вживую. Но сейчас практически все можно посмотреть в интернете. А местные комики уже способны конкурировать с приезжими.

За последнее время появилось много людей, которые регулярно делают мероприятия, работают с материалом, собирают аудиторию. Поэтому я не думаю, что местная сцена исчезнет без российских гастролей.

Наоборот, это может заставить нас больше работать самим.

— Как изменился местный зритель?

— Он стал лучше разбираться в стендапе.

Я бы не сказал, что он обязательно стал более требовательным. Скорее, он стал более насмотренным. Люди знают разных комиков, понимают жанр, могут сравнивать.

А если зритель понимает больше, значит, и комику приходится работать больше. Для меня это хороший процесс.

— Есть ли темы, которые вы принципиально не затрагиваете?

— У каждого комика свои границы. Я, например, стараюсь не затрагивать религиозную тему, чтобы никого не обидеть.

Есть и личные ограничения. Например, я никогда не буду писать шутку о жене, если понимаю, что она может ее ранить.

У тебя должен быть внутренний фильтр. Можно очень жестко пошутить над человеком, который не может тебе ответить, но мне кажется, что это дешево.

Я понимаю, что есть комики, которые строят на этом часть своего образа. Но для меня это не тот случай, когда популярность важнее близкого человека.

— А как вы относитесь к провокационному и жесткому юмору?

— Я не против жесткого юмора. Вопрос в другом: зачем он нужен?

«Шутка должна быть более смешной чем провоцирующий.»

Если зрителю смешно — отлично. Но сама провокация не должна становиться целью.

— Сейчас стендап становится массовой культурой. Можно ли уже говорить о полноценной индустрии?

— Мы к этому идем, но пока говорить о полностью сформированной индустрии рано.

Русскоязычные местные комики пока не так часто собирают большие залы, как приезжие российские артисты. Но за последние годы многое изменилось благодаря людям, которые организуют мероприятия, создают площадки и помогают сцене развиваться.

Нам просто еще очень много нужно сделать.

— Что, на ваш взгляд, сильнее всего мешает развитию?

— Лень самих комиков.

Я и себя сюда отношу.

Организаторы могут сделать площадку, собрать людей, провести мероприятие. Но если комик выходит и несколько лет рассказывает один и тот же материал, развития не будет.

Нужно постоянно писать, менять, анализировать, улучшать.

Иногда человек получает какой-то результат — выступил на большом мероприятии, попал в проект, его заметили — и решает, что уже достаточно. Но это только ступенька.

— Почему комики останавливаются?

— Причин много. У нас пока нет такой индустрии, в которой большинство комиков могли бы полностью жить только за счет стендапа. У людей есть работа, другие проекты, заказы.

Но в какой-то момент все это превращается в оправдание.

Можно ведь писать хотя бы одну шутку в день. Одна шутка — это больше 300 шуток в год. Даже если большая часть окажется плохой, у тебя все равно останется материал, с которым можно работать.

Мне кажется, самое главное — делать маленькие шаги постоянно.

— Может ли Ташкент стать самостоятельной точкой на карте русскоязычного стендапа?

— Мне кажется, он уже ею является.

Сюда приезжают российские и казахстанские комики. Если артист востребован и Ташкент есть в его гастрольном маршруте, значит, это уже точка.

Теперь задача в том, чтобы местные комики стали настолько же востребованными.

— Каким вы видите узбекский стендап через пять лет?

— Я думаю, что у него появится собственный стиль.

Если мы будем постоянно повторять за российскими комиками, то всегда будем на шаг позади. Нам нужно искать собственный путь.

Я смотрю и узбекоязычный стендап. Там есть интересные вещи, которые можно перенимать. Мне кажется, в нем больше внимания уделяется мысли, наблюдению, инсайту, а не только конструкции шутки.

Возможно, именно это в будущем станет одной из особенностей местного стендапа.

И вообще, собственный стиль может появиться независимо от языка.

— Вы сами хотели бы выступать на узбекском?

— Да. Я уже несколько раз пробовал и хочу подойти к этому серьезно.

Просто переводить русские шутки нельзя. Нужно писать материал именно для узбекской аудитории.

Мне очень нравится реакция узбекоязычной аудитории. Она очень энергичная.

При этом я не думаю, что узбекский юмор хуже или лучше русского. Он просто другой. У нас есть большая школа юмора, свои легенды и современные комики.

— Как вы думаете, наступит ли момент, когда мы перестанем говорить «русскоязычный стендап в Узбекистане» и просто скажем — «стендап Узбекистана»?

— Да.

Когда это станет отдельным искусством, как, например, узбекский театр. Когда появится собственный язык, собственные правила и узнаваемый стиль.

Я не знаю, доживу ли я до этого как участник сцены и кто именно будет это делать. Но я уверен, что такое возможно.

— И наконец: кто такой настоящий комик?

— Настоящий комик он разный.

— А что тогда такое стендап?

—  Не хочется говорить громких слов, что это целый мир. Для меня это любимое дело. Если ты можешь заниматься тем, что любишь, зарабатывать на этом и при этом давать что-то зрителю — наверное, больше ничего и не нужно.

Расписание стендап-концертов в Ташкенте — на в разделе «Стендап» на Afisha.uz.