Дела судебные от ChatGPT: обзор фильма «Казнить нельзя помиловать» Тимура Бекмамбетова
Антиутопия, которая должна была пугать, неожиданно выглядит как банальная версия настоящего — с намеком на то, что при небольших доработках она могла бы быть вполне приемлемой.
М-да, 22 января 2026 года официально запомнится как день плохого кино. Начнем мы с нового проекта Бекмамбетова, а самую вкуснятину про один туманный город дропнем чуть позже. Итак, «Казнить нельзя помиловать» с самого начала маскируется под тревожную, даже рациональную антиутопию — мир, где общество устало от преступности, хаоса и человеческих ошибок, а потому добровольно передало правосудие ChatGPT. Суд будущего не о тоталитаризме, он не выглядит зловещим и не требует слепого подчинения… он холоден, вежлив и внешне безупречно логичен. Именно в этом и кроется главный дискомфорт фильма — нас не пытаются напугать, нас пытаются убедить, что так жить, возможно, даже удобнее.
В центре истории оказывается Крис Рейвен, полицейский Лос-Анджелеса, который приходит в себя прикованным к «креслу милосердия» и узнает, что обвинен в убийстве собственной жены. У него есть ровно девяносто минут, чтобы доказать невиновность судье-ИИ Мэддоксу — системе, которая одновременно выступает следователем, прокурором, присяжными и палачом. Презумпция вины здесь встроена в сам алгоритм, а оправдание сводится к статистическому порогу: если вероятность невиновности окажется достаточно высокой, система отпустит обвиняемого. В противном случае — казнь.
Фильм развивается как триллер с фирменным почерком Бекмамбетова, который никак не отпустит эстетику «скринлайфа» (повествование через записи с камер, сообщения, звонки, аккаунты в соцсетях), делая сам процесс поиска улик визуально динамичным… и перегруженным. Информация обрушивается лавиной, а монтаж врубил режим турбо, всеми силами пытаясь запутать зрителя и отвлечь от глупого сюжета.
Да и драматургически проект почти ни к чему не приводит. Он боится выбрать позицию. Он задевает множество потенциально острых тем — полицейское насилие, тотальную слежку, нарушение частной жизни, этичность алгоритмического правосудия, но всякий раз останавливается в шаге от настоящего высказывания. А Рейвен в исполнении Криса Пратта оказывается вспыльчивым, неприятным, морально сомнительным героем.
Даже линия с вмешательством в личную жизнь, когда дочь упрекает героя за слежку за ее телефоном, быстро обесценивается: Рейвен соглашается, что это неправильно, и тут же продолжает делать… то же самое. И все без последствий, без рефлексии, без развития конфликта. Точно так же фильм не решается всерьез поставить под вопрос саму фигуру судьи-ИИ. Несмотря на почти гипнотическую игру Ребекки Фергюсон, сценарий либо не осознает, что Мэддокс постепенно приобретает черты подобия сознания, либо не понимает, как вообще должен работать искусственный интеллект в подобной ситуации.
В итоге, «Казнить нельзя помиловать» становится историей не о серой морали или вопросах этического использования ИИ. Это примитивный детективный триллер с достаточно сомнительным выводом а-ля «человек + ИИ = дружба и сила». Антиутопия, которая должна была пугать, неожиданно выглядит как банальная версия настоящего — с намеком на то, что при небольших доработках она могла бы быть вполне приемлемой. Да и как в целом можно судить человека в день его преступления, если даже не все улики были собраны?
С другой стороны, фильм не столько предупреждает, сколько приучает к мысли, что подобное будущее не катастрофа, а вопрос времени и корректности алгоритмов… хотя кого я обманываю? ИИ все равно аннигилирует нас к тридцатому году. Отрываемся, пока можем.
